Сама идея книги «“Левиафан”. Разбор по косточкам» появилась у меня, когда я начал смотреть картину Андрея Звягинцева в третий раз. Это важная подробность: пересматривая кино, ты куда внимательнее отмечаешь детали.

И вот – необыкновенно выразительная северная природа, музыка… Потом тишина... Первый общий план дома… По реке проплывает моторная лодка...

И тут я: опаньки! Это же рифма! Такая же лодка проплывёт по этой же самой реке ближе к финалу, в сцене, когда Николай, потерявший Лилю, пересматривает на своём телефоне один и тот же видеоролик!

Очевидно, что эти лодки не могли плыть по реке случайно. Понятно, что эта рифма – режиссёрский замысел, что где-то в ста метрах от камеры сидел некий человек и ждал команды. Хлопала хлопушка, он заводил мотор – и вплывал в кадр, потому что так было надо! Я отчётливо себе это представил.

И вот тут-то я и понял: об этом было бы интересно спросить – так ли это?! Тогда-то я и решил задать режиссёру не стандартные 10-15 вопросов, а гораздо больше: сто, двести, триста вопросов о фильме! Причём таких вопросов, которые обычно и не задают никому, потому что они – про нюансы, про такие вот детали. Про то, из чего вообще складывается каждый кадр фильма.

Но что самое забавное: когда я наконец задал этот вопрос Андрею Звягинцеву, выяснилось, что это и правда случайность! Вот эта лодка той ночью действительно проплыла сама по себе. То есть вся моя теория о том, что случайностей в кино Звягинцева не бывает, рассыпалась уже в самом начале нашего интервью! Бывают.

Тут главное – успеть эту случайность вовремя поймать, а потом догадаться обыграть её в фильме так, чтобы никому про эту случайность и не подумалось, сделать её частью режиссёрского замысла! Потому что вторая лодка – это, конечно, уже сознательная рифма к первой. Вот там действительно в условных ста метрах от камеры сидел и ждал сигнала специально обученный человек…