Примерно полтора часа из трёх я пытался понять и объяснить для себя кашу, происходившую на экране, пока догадка не озарила меня будто одна из молний Зевса.

"Одиссея" - это вообще не фильм. Нолан выкатил нам самый дорогой в истории спектакль. Театральную постановку, прикидывающуюся киноэпосом.

Для кинематографа хорошим тоном считается достоверное воссоздание эпохи: костюмы, прически, пейзажи, реквизит... У театра же уровень абстракции и условности всегда был выше. Накинул на плечи красную портьеру - и вот, ты Юлий Цезарь. Поставил на задний план две стремянки и накрыл их полотном - вот вам колонны Парфенона.

Стоит взглянуть на творение Нолана как на сценическую постановку - все тут же становится на свои места: и троянские доспехи из папье-маше, и стрижки под машинку с косым височком у половины персонажей, и драккары, и внебрачный сын Бэтмена и Дарта Вейдера Агамемнон, и щеголяющий в каком-то полуримском костюме Паттинсон, чей англосаксонский фейс даже ради шутки не попытались загримировать под греческий... В этом свете отпадают все вопросы к Лупите Нионго: в театре черной может быть и Елена Прекрасная, и Гермиона, и кто угодно, а в качестве "специального гостя" можно позвать и рэппера, и Ольгу Бузову.

Нолан показывает нам не персонажей, а актеров в роли персонажей. Не "смотрите, какой у меня Одиссей", а "смотрите, как хорошо Мэтт Деймон играет Одиссея".

Проблема в том, что играет-то стерильно. Без огонька. И не Одиссея, а какого-то совершенно противоположного ему горького старого дядечку, страдающего от того, от чего оригинальный Одиссей кайфовал. А главный "повесточный" персонаж здесь - не черная Елена, (а Нионго, вообще, прекрасная актриса, посмотрите "Маленьких чудовищ", умоляю) а Пенелопа, которую из мудрой и покорной жены превратили в визжащую икону античного феминизма. Лучшим попаданием в типаж, как ни странно, стал Том Холланд в роли сына Одиссея.
>>>